Книга: “Рассказ о Днепропетровском метро”

3


На образование такой оболочки, как правило затрачивается несколько месяцев, и обходится она в 50 тысяч рублей. Было очень заманчиво их сэкономить и ускорить сооружение ствола. Алферов попытался умерить пыл дальневосточ­ников.

— Но кто-то должен быть первым. Почему не мы? — спросил Валерий Евгеньевич.

Ракович пояснил:

— Второй замораживающей станции у нас нет. Первая работает рядом с ДЗМО и закончит за­мораживание через, пять месяцев, не раньше. Значит, пять месяцев бездействовать? Не луч­ше ли попытать свое счастье?

— Шанс на успех — один из ста, — сказал Ал­феров.

— Неужели замораживание — единственный способ обуздания плывуна?

— Есть нетрадиционный способ. Но он доро­же, — загадочно произнес Алферов. — В горном институте есть лаборатория по искусственному закреплению грунтов. Ею заведует доцент Юрий Николаевич Бабец. Вместе с ним трудится кан­дидат технических наук Владимир Ильич Бонда­ренко. В их «команде» молодежь. Они разрабо­тали и применяют электрохимический способ закрепления обводненных пластов. О них я уз­нал, прочтя статью в «Горном журнале». В ней они рассказывали, как усмирили обводненный пласт на шахте Никопольского марганцевого бас­сейна. В ту пору я прокладывал в Днепропетров­ске коллектор ливневых вод по Красцюповстанческой балке. Там плывуны измотали нас не­имоверно. Признаюсь, и я готов был-расписаться в бессилии. И тут на глаза попалась их статья. Спасательный круг человеку, идущему на дно…

Конечно же, я помчался в институт. Вам тоже придется познакомиться с Бабцем. Но предвари­тельно рекомендую съездить к начальнику тре­тьего строительного управления «Кривбассшахтопроходки» Олегу Павловичу Половинкину. Он прокладывает по Красноповстанческой балке ливнесток. Я вам о нем уже говорил. Позвоню ему. Он вам подробно расскажет, как ему по­могали Бабец, Бондаренко и их сотрудники.

Домой Валерий Евгеньевич возвращался не­сколько успокоенный, не чувствуя усталости. Прав геолог Аболмасов: не так страшен черт, как его малюют.

Перед тем как отправиться к Половинкину, Янсон, без Раковича, съездил на очистные со­оружения правого берега Днепра, где Алферов прорубил в толще огромной скалы шестикило­метровый тоннель.

То, что возникло перед взором, превзошло са­мые мрачные ожидания. Выйдя из машины, он впился жадным взглядом в ту сторону, где на­чинался портал тоннеля. Впереди перед ним все пространство было заполнено скалистыми кря­жами и валунами. Природа разбросала их бес­порядочно впритык друг к другу.

День выдался пасмурным, но не дождливым. Небо было в обрывках свинцовых облаков. Бес­порядочные нагромождения гранитных пород вы­глядели уныло и мрачновато. Куда хватал взгляд, тянулись однообразные складки напласто­ваний каких-то скалистых пород, напоминавших остывшую вулканическую лаву, которую Янсон встречал на Дальнем Востоке во время поездки на Сахалин. Проход между валунами чем даль­ше, тем больше расширялся. С правой стороны виднелся срез скалы, за ней, с противоположной стороны, синела узкая змейка реки. К ее берегу то сужаясь, то расширяясь, тянулись полосы ухоженных фруктовых деревьев с незатейливыми садовыми белоснежными домиками.

Все, что Валерий Евгеньевич узнал из беседы с Алферовым и увидел на очистных сооруже­ниях, позволило ему четче обозначить общую картину предстоящих работ по сооружению подземной железной дороги. Они давали пищу для размышлений, но не для определенных выводов. Было ясно одно: предстоит раскусить очень твер­дый орешек, при этом не хотелось поломать зу­бы. Неважно, размышлял Валерий Евгеньевич, что в отечественном метростроении нет подобных аналогов. Неважно и то, что в связи с этим не у кого учиться. Наконец, не смущало и то, что трасса, по которой предстояло проложить тон­нели, состоит местами из трещиноватых крепких скальных пород с повышенным притоком грун­товых вод, пересекаемых кое-где зонами текто­нических разломов. Все это обещало предельно усложнить и затруднить предстоящую работу, но в конце концов выглядело преодолимо.

Что же самое важное? Опытные кадры. Люди, которым предстоит прокладывать горные выра­ботки, их профессиональная подготовка, компе­тентность. Сейчас это именуют человеческим фактором. «Вот, что главное», — сказал себе Ва­лерий Евгеньевич, и, как всегда, когда сталки­вался со сложной ситуацией, им овладело хо­лодное спокойствие.

На следующий день, не откладывая дела в долгий ящик, Валерий Евгеньевич съездив к Олегу Павловичу Половинкину и ничуть не по­жалел. Тот рассказал ему, как на сооружений ливнестока в Красноповстанческой балке Ленинградское специализированное управление наткну­лось на неуемный плывун. Откуда он черпал силу, до сих пор остается загадкой. Более двух лет маялись ленинградцы, пытаясь прибрать его к рукам. Увы, безрезультатно.

— Более двух лет? — изумился Янсон.

— Ничуть не сгущаю краски, — заверил Половинкн. — Если быть более точным, то два года и четыре месяца. Они пробурили ствол шахты, смонтировали проходческий щит. Поначалу он работал лучше не надо, а спустя две недели на­поролись на плывун. Он всем «дал прикурить». Все свои силы ленинградцы собрали в кулак, задействовали наличную технику. А результа­ты — как кот наплакал. Не буду детально описы­вать всю войну с плывуном. Кончилось тем, что он затопил не только горную выработку, но и проходческий щит. А щит, как вы, разумеется, знаете, махина длиной шесть метров, диаметром более пяти метров и весом более ста тонн, с два­дцатью гидроцилиндрами и тридцатичетырех­тонным блокоукладчиком. Все поглотил плы­вун, и ринулся в ствол, и стал подниматься к поверхности земли. Представляете ситуацию? «Колдовали» ленинградцы с плывуном более двух месяцев. Преградили ему дорогу из ствола на поверхность. Потом запросили тайм-аут, уехали домой и не возвратились расхлебывать кашу…

Выход из положения? Вспомнили о третьем управлении треста «Кривбассшахтопроходка». Ее специалисты на плывунах «собаку съели». Умеют к каждому подбирать ключи. Я там в ту пору трудился. Мне и поставили задачу унять плывун. Задачу поставить не трудно, фокус ре­шить. В задачнике по арифметике в конце печа­тают ответы. Заглянешь — узнаешь ответ, и то как-то легче. А тут задачника нет… Приехал своими ребятами, ознакомился с ситуацией принял решение: к затопленному стволу не прикасаться. Надеялись, что с течением времени вода плывуна сдренирует, и он опустится в горную выработку из ствола. Тут надо набраться тер­пения. Но не сидеть же сложа руки и ждать у моря погоды. Начали проходку горной выработки далеко от ствола по Баррикадной улице. Видели, ее проезжая часть перегорожена в самом конце? Там неустойчивая порода с обильным водопритоком… Произвели заморозку грунта, про­шли сорок пять метров горной выработки и с об­легчением вздохнули — все, как в сказке со сча­стливым концом. В общем, дело в шляпе. А оно выскользнуло из нее. Как только станцию для заморозки грунта отключили, он стал неравно­мерно оттаивать — в одном месте больше, в дру­гом меньше. Конечно, заморозку опять подклю­чили. Время ваше подробностями занимать не буду, скажу, чем кончилось. В выработку хлы­нул плывун такой адской силы, что стал вымы­вать из нее грунт, на поверхности земли начала образовываться просадочная воронка. Возникла угроза для жилья. Первым делом в срочном по­рядке отселили людей из двух близлежащих до­мов.

— А плывун?

— Унять не удалось. Чтобы прекратить вы­мывание грунта и просадку земли, пришлось затопить коллектор. Поэтому перегородили Бар­рикадную.

— А выход из положения нашли?

— Как раз к этому вас и подвожу. Мне под­сказали, что в таких ситуациях помогают специа­листы горного института Бабец и Бондаренко.

Когда Бондаренко был студентом у Бабца на третьем курсе, то он его «вычислил» как потен­циального кандидата наук. Заинтересовал той научной работой, которой сам занимался, увлек его я помогал ему. На республиканском конкур­се научных студенческих работ Бондаренко при­судили диплом первой степени. На Всесоюзном конкурсе работу удостоили второго места. Вам Алферов рассказывал, какой он заведует лабора­торией?

Янсон утвердительно кивнул.

— Ко времени нашего знакомства Владимир Ильич Бондаренко защитил кандидатскую… Я поехал в горный, рассказал Бабцу, что меня к нему привело. Говорю: мне рассказали, как вы укротили сумасшедший плывун на марганецкой шахте № 3—5. Говорю ему: интересуюсь, как все это удалось. Не сочтет ли возможным уделить мне время и рассказать подробней. Бабец до перехода в институт трудился в разных должностях на угольных шахтах Донбасса. Я об этом узнал еще до поездки в горный. Юрий Ни­колаевич подробно рассказал о том, что меня интересовало. Я развесил уши. Уж очень все выглядело неправдоподобно, но поучительно не­обычно. Могу коротко вам рассказать, если хо­тите послушать?

— Очень.

— Как происходило дело? Когда вели проход­ку восточного штрека шахты, залегавшие над ним обводненные пески и глина рухнули в него. Они затопили по всему сечению девять метров штрека до перемычки. Ее возвели в пожарном по­рядке, когда началось обрушение, чтобы прегра­дить дальнейшее продвижение плывуна… Что дальше было?

На шахту из Днепропетровска приехало не­сколько молодых человек в футболках, джинсо­вых штанах и кедах, совсем не похожих на ученых. Глядя на них, шахтеры сильно засомнева­лись, сумеют ли эти, можно сказать, ребята вызволить их из беды. Встретили их насторожен­но. Безусые специалисты в хлопчатобумажных рубашках и почти все без ученых степеней. Ве­селые ребята — что с них спросишь? И труди­лись они с шуткой-прибауткой, не давая обнадеживающих заверений. Сказали: «Попробуем, возможно, кое-что получится». И за несколько дней добились сногсшибательного результата.

В перемычке просверлили отверстия, в них вста­вили трубы-электроды, включили ток, и киселеоб­разный плывун в процессе электрохимической ре­акции затвердел. Вот мы и обратились к ним за помощью. Они приехали, осмотрели затоплен­ную выработку, взяли пробы грунта, пообеща­ли: «Будем создавать лекарство». Прошла неделя. Появились молодые ученые, и за несколько дней плывун превратился в монолит.

— А утопленный на Литейной улице щит не удалось спасти?

— Они и там нас выручили. Щит бездейство­вал несколько лет. На нем поставили крест. А они обследовали выработку с «утопленником», повздыхали, поудивлялись, как люди умудрились уронить такой агрегат. Опять взяли пробы грун­та, спустя неделю появились, включили свою установку с электродами и превратили жижу в монолит. Затем вокруг щита мы вырыли экска­ватором котлован, двумя кранами зацепили щит тросами за «уши» и вытащили его на солнышко. Щит и сейчас работает после ремонта. Электро­химическое закрепление обводненного грунта вместо кессона или замораживания — новое сло­во технического прогресса. Когда кончаешь за­мораживание, порода начинает постепенно раз­мягчаться, если не поддерживается минусовая температура. А электрохимический процесс не­обратим. Вот взгляните! — С этими словами Половинкин выдвинул нижний ящик тумбочки пись­менного стола, за которым сидел, извлек камень, очень похожий на затвердевшую глину, и про­тянул его Валерию Евгеньевичу. — Электрохимия Камень из мачмалы. Мы так называем плывун­ную массу.

Валерий Евгеньевич подержал на ладони ка­мень, безуспешно попытался отковырнуть от не­го ногтем кусочек, внимательно его осмотрел со всех сторон и, не скрывая изумления, возвратил Половинкину. Тот спрятал его в ящик.

— Если располагаете временем, могу еще кое-что рассказать.

— Буду весьма признателен.

— Мы сооружаем коллектор от устья Красно­повстанческой балки до набережной Днепра, ми­мо цирка, поликлиники автомобилистов. Коллек­тор пересечет проспект Карла Маркса возле пожарной. Как это сделать, не прекращая дви­жения по этой центральной магистрали трам­ваев, троллейбусов, автотранспорта и пешехо­дов? Под ней плывун на контакте с гранитом. Попробуйте пересечь проспект при наличии плы­вуна! Замораживание? Благодарю покорно. Дозамораживались на Литейной и Баррикадной. Решение? Бабец! Он поручил студенту Ященко сделать реальный дипломный проект по задуман­ному нами варианту. Хотим сделать так, чтобы жители города даже не догадались, что под проспектом производится работа. Есть и другой вариант. Окончательное решение не принято Рассказываю, чтобы завербовать вас в поборники нового метода.

— Считайте, что достигли цели. Завтра поеду знакомиться с Бабцом.

Проходку тоннеля для ливнестока под проспектом Карла Маркса по предложению Ященко осуществили не электрохимическим способом, а жидким азотом, не нарушая движения. Днепропетровцы и не ведали об операции…

Когда Янсон переступил порог кабинета Бабца, тот сказал:

— А мы намеревались к вам съездить. Наша кафедра организации производства хочет пред­ложить вам заключить договор о социалистичес­ком содружестве. Не хозяйственный с денежной оплатой за работу, а о безвозмездной помощи. Чтобы вы имели некоторое представление о наших возможностях, коротко расскажу о некоторых связях кафедры с производством. Хотите?

— Очень, — признался Валерий Евгеньевич. Он не ожидал столь любезного предложения Юрия Николаевича.

Бабец повел Яисона на кафедру, познакомил с заведующим, профессором, доктором техничес­ких наук Валентином Николаевичем Кухаревым, cвоим заместителем по лаборатории кандидатом технических наук Владимиром Ильичем Бондаренко.

Бабец попросил Бондаренко принести папку переписки кафедры с предприятиями. Порывшись в ней, извлек одну бумагу.

— Вот, — протянул он ее Янсону. — Письмо Минуглепрома республики с просьбой оказать производственному объединению «Октябрьуголь» научно-техническое содействие по упрочнению пород на проходке наклонного ствола по методике нашей лаборатории… Съездил с Владимиром Ильичем в объединение, ознакомился с условия­ми, в которых предстояло осуществить осушение. Разработали проект и за короткий срок его вы­полнили.

Бабец полистал бумаги в папке, извлек еще одну.

— Письмо из «Спецтампонажгеологии». По­знакомьтесь. У них близкие с вашими гидрогеоло­гические условия. Они выполняют заказы пред­приятий не только нашей страны, но и зарубеж­ных фирм. Попросили разработать специальную технологию физико-технического закрепления об­водненных нетрещиноватых пород при проходке вертикальных стволов. Задача совсем непростая. Ее решил молодой аспирант Владимир Анатолье­вич Нортенко, выпускник нашего института. Он создал новые растворы, закрепляющие обвод­ненные породы угольных шахт, где категоричес­ким образом запрещается применение электро­энергии из-за присутствия метана. Физико-хими­ческий способ абсолютно безопасный… Вам не надоело?

— Что вы? Наоборот. Интересно и полезно.

— Тогда покажу еще одно, для нас особенно приятное письмо. Из Всесоюзного научно-иссле­довательского и проектно-конструкторского ин­ститута по осушению месторождений полезных ископаемых, специальным горным работам, руд­ничной геологии и маркшейдерскому делу. Длин­нющее название. А сокращенно — ВИОГЕМ. Местопребывание — Белгород — выбрано не слу­чайно. Курская магнитная аномалия, уникаль­ное на планете не только по запасам месторож­дение железной руды, но и по степени обводненности. Поэтому и создан ВИОГЕМ. С первоклассными специалистами. Для борьбы с обводненностью. Не скрываю, нам импонировала их просьба дать им рекомендации по закреплению глинистых пород при пересечении зон геологических нарушений на глубине 400—800 метров. Сложность задачи, не сомневаюсь, вам понятна. Мы разработали рекомендации. После этого Бабец протянул Янсону еще одно письмо из ВИОГЕМа, — нас попросили заключить с ними договор на проведение обширного комплекса работ. — Полистав в папке бумаги, Бабец отыскал письмо управления научно-исследовательских работ Минвуза СССР и показал его Валерию Ев­геньевичу. Фирма «Ковин компани», штат Алабама, город Бирмингем, строит крупные гор­норудные предприятия. Обратилась в управление с письмом, в котором сообщала, что заин­тересовалась опубликованной в печати информа­цией о нашем способе закрепления обводненных пород, и попросила прислать более обширные сведения о возможностях его практического при­менения. Мы отправили управлению исчерпы­вающий ответ для пересылки фирме. Разумеется, о возможностях, а не о методе. Наш способ за­щищен двумя авторскими свидетельствами.


3

Содержание